Все понимают, что мораторий на продажу земли – это бред: интервью с Алексеем Гончаруком

Перевод сделан редакцией grain.com.ua. При копировании активная ссылка на сайт grain.com.ua обязательна. Оригинал интервью – Всі розуміють, що мораторій на продаж землі – це маячня: інтерв’ю з Олексієм Гончаруком,

Хотели бы сейчас с вами поговорить о рынке земли. Внесли законопроект о земельной реформе, однако из него исчезли иностранцы, фактически решением президента Владимира Зеленского. Он объявил референдум, на который должен прийти украинский народ и все остальное. Сейчас я хочу вас откровенно спросить: не считаете ли вы это “сливом” земельной реформы?

Конечно, нет. Это было общее решение.

Чем вы руководствовались?

Есть три вещи, которые я здесь хочу сказать. Первое, я считаю, что земельная реформа даже в той модели, которая сейчас предложена – это огромный шаг для страны. И значительно лучше сделать этот шаг, а потом делать следующий, чем остановиться просто и не сделать этот шаг.

Второе, президент очень ориентируется на мнение украинцев. И он не хочет, чтобы это выглядело будто бы интересами украинцев просто пренебрегли, что к ним просто не прислушались. И он убежден в том, что референдум – это не проблема, это возможность, но для этого нужно просто убедить людей. Не нужно никого ломать через колено, нужно просто, чтобы общество это приняло, поняло выгоду от этого.

Почему сейчас многие боятся снятия моратория? Эти все сказки о том, что приедут китайцы, нашу землю вывезут куда-то – понятно, что манипуляция и басни. Но люди боятся непонятности. Они боятся, что после принятия решения произойдет что-то необратимое, что они что-то потеряют.

Сегодня (3 декабря, – ред.) Я представил нового руководителя Госземкадастра. У него есть время, чтобы показать, что органы государственной власти изменились, что нет коррупции, что бумажки вышли, что нормальный кадастр появился, что “белые пятна” исчезли и все такое. Для всего этого нужно время.

Люди должны убедиться, что все действительно меняется. Потому что появление рынка земли в условиях безвластия, “беспредела” – это одна история. А появление рынка земли в цивилизованной стране, в которой есть кадастр, можно защитить себя в суде, работают органы юстиции – это совсем другая история, принципиально разные вещи.

Мы сейчас говорим о том, что, друзья, осенью система органов государственной власти уже будет другая, за это время нам удастся достаточно изменить государство. Мы говорим о том, чтобы с 1 августа завершить инвентаризацию земель и внести их на публичную карту Госземкадастра, это важный фактор.

Поэтому это диалог, скорее, о том, удастся ли нам так быстро это сделать или не удастся. Замысл здесь заключается в том, что ты делаешь первый шаг и люди перестают бояться, потому что ты не поломал их через колено. После этого люди начинают видеть, что ничего страшного не происходит, что все эти мифы, которые им продавали по телевизору отдельные популисты, не оправдываются, что ничего страшного здесь нет.

И параллельно идет коммуникационная кампания, которая объясняет, что вот это изменилось, вот это изменилось, тут работает иностранный фермер, рабочие места созданы и тому подобное. Почему мы пошли на этот шаг? Мы считаем, что лучше не ломать общество через колено, а лучше шаг за шагом, не останавливаясь прийти к открытому рынку, без социальных потрясений и конфликтов, строя доверие, а не разрушая страхи.

Тогда зачем референдум в этой парадигме, если вы убеждены, что общество все увидит и во всем убедится?

Это проявление доверия друг к другу. Зеленский обещал, что когда он придет к власти, он будет прислушиваться к мнению людей. И у этого конкретного решения есть плюсы, есть и минусы, идеальных решений не бывает. Власти говорят: смотрите, не переживайте, без вас решение не будет принято. У нас нет никаких сомнений, что исчезнет коррупция и будут преодолены страхи.

И дискуссия сейчас уже не о том, надо рынок вообще или не надо. Все понимают, что мораторий – это бред, дискутируют уже о роли иностранцев, и это огромный шаг вперед. Я считаю, что украинцы выиграли бы, если бы не были введены дополнительные лимиты. С точки зрения больших инвестиций, большего дохода, большей стоимости земли, быстрого прихода технологий, экономического роста. Но я смотрю на общество и оно боится этого.

Есть два пути. Первый – проигнорировать этот страх. Второй – давайте сделаем первый шаг, вам продемонстрируют, что ничего страшного не происходит, вы сохраните к нам доверие и следующий шаг мы делаем вместе. С таким подходом можно спорить, но мы такую логику приняли вместе с президентом.

Иностранцы – это не единственное проблемный вопрос относительно рынка земли. Также вопрос об ограничении концентрации угодий в одних руках. У вас есть понимание того, каким будет максимальный уровень концентрации?

Есть 4400 поправок ко второму чтению. По моему мнению, земельная реформа, даже в ограниченном виде, значительно лучше, чем ничего. Это цивилизационный скачок для Украины. Я был в парламенте в момент принятия решения в первом чтении, к тому у нас было три дня тяжелой работы в различных форматах.

Голосование в первом чтении было убедительным, на мой взгляд, но за ним стояла серьезная работа по убеждению большого количества депутатов. Убедить парламент проголосовать за более либеральную модель было бы еще сложнее.

По поводу лимитов – есть много идей. Некоторые считают, что двести тысяч гектаров – это ок. Это вопрос не о количестве гектаров, а об антимонопольных ограничениях, например, не более 0,5% всей земли в одни руки. Это о том, что концентрация не может превышать 200 000 гектаров.

Даже этот лимит режет значительную часть холдингов, работающих сейчас. У нас есть холдинги, которые обрабатывают 600000, им надо будет уменьшиться в три-четыре раза. Поэтому вопрос, надо большие или меньшие лимиты, будет дискутироваться в парламенте, у меня готового конкретного ответа нет и ни у кого нет.

Вы будете мешать Коломойскому вернуть Приватбанк или будете помогать?

Свою позицию наша команда уже четко отметила – мы действуем исключительно в интересах народа Украины и примем все необходимые меры для защиты интересов украинцев, опираясь на украинское и международное законодательство. Нет никаких оснований для возврата государственного банка старым акционерам. К тому же мы сделаем все возможное, чтобы вернуть средства налогоплательщиков, которые были потрачены на национализацию банка.

Зачем было решение о передаче банка от Минфина в Кабмин? Это перестраховка на случай проигрыша в суде 19 декабря?

Это операционное, техническое решение, политического подтекста здесь точно нет.

Вопрос Приватбанка ключевой на переговорах с МВФ. Идет работа над изменениями в законодательство, чтобы запретить возвращение экс-владельцам банков, которые были признаны неплатежеспособными. Правительство к этой работе привлечено?

НБУ действительно разрабатывает законодательные инициативы и правительство сотрудничает с НБУ в этих проектах в рамках рабочих встреч. Эти решения призваны обезопасить налогоплательщиков от возможных негативных последствий судебных решений в отношении банков, которые были выведены НБУ с рынка. Нацбанк был основным разработчиком этого текста, и когда он будет принят, мне трудно прогнозировать, но это вопрос ближайшего будущего.

Идут переговоры с МВФ о формате будущей программы. Фактически это программа правительства и НБУ, в которой страна декларирует свои планы, намерения на ближайший период времени, а МВФ только поддерживает эту программу финансово. Кейс Приватбанка для подавляющего большинства людей является показательным. Но еще больший вес этот кейс имеет с точки зрения создания экономической угрозы.

Судебные процессы продолжаются на уровне Киева и Лондона. Задача правительства остается неизменной – защищать интересы Украины, в том числе защищая макроэкономическую и финансовую стабильность.

Вы встречались с Игорем Коломойским?

Да.

Тогда, единожды, на Банковой?

Мы один раз встречались на Банковой и встречались здесь в здании правительства.

И о чем говорили?

Я встречался со всеми крупнейшими налогоплательщиками: с Ахметовым, с Жеваго, с Косюком, с Пинчуком, со всеми крупнейшими агрохолдингами и тому подобное. Я хочу понять логику деятельности каждого крупного игрока и бизнесмена, который работает в стране. Все крупные игроки, по моему мнению, должны делать все от них зависящее, чтобы страна начала расти, потому что их активы от этого только увеличатся. Думаю, эта логика выигрышная для всех.

Коломойский с этой логикой согласился? Были у него какие-то специфические пожелания?

Нет, не было никаких специфических пожеланий. Думаю, у нас с ним не такие отношения, чтобы он выражал какие-то пожелания.

Он, наверное, не тот человек, который бы очень церемонился.

Я бы никого не демонизировал. Задача правительства – создать условия, при которых максимальное количество игроков будет вовлечена в честные правила игры и экономический рост. Кадровые назначения, мы делаем, как, например, в Фонде госимущества, свидетельствуют о том, что мы не расставляем чьих-то людей.

И речи о том, чтобы отстаивать какие-то отдельные интересы, быть не может вообще. Ко мне с такими просьбами не может обращаться вообще никто в этой стране. Нашим основным акционером является украинский народ, об этом мы договорились с президентом. И у меня ни разу не было ощущения, что мне пытаются “вкрутить” какого-то человека, который является “смотрящим” или представляет чьи-то интересы. Это уникальная ситуация, но это так.

Поэтому со всеми этими уважаемыми людьми мы говорили о том, как они видят ведение бизнеса в Украине, что их беспокоит. Например, экспортеров беспокоит то, что укрепляется гривна, это очевидно. Для обычных людей это позитив, они как бы становятся богаче, но от этого проигрывают экспортеры.

А какие тогда консультации правительства предоставляет Валерий Хорошковский?

Никаких.

Leave a Reply